Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

(no subject)

Однажды мы с бабулей и сестрой Женей пошли в кафе, хозяева которого - родители пятилетнего Жениного ученика. Ели мороженое, пили чай, и тут официантка увенчала наш стол бутылкой шампанского и таинственно сказала:
- Это попросил передать ваш ученик.
Ничего себе заходы у пятилетнего малыша, подумала я. На лицах бабули и Жени проступали те же чувства.
Но вслед за бутылкой подошел крупный мужчина лет сорока пяти. Оказалось, бывший бабулин ученик. Поцеловав ей руку, он сказал, что скоро вернется.
- Ты его помнишь? - спросили мы, когда он удалился.
- Совершенно не помню! Ни лица, ни имени, ни класса... Что же делать, так неловко! А ведь он же меня помнит... Надо придумать, как повести разговор, чтобы он не догадался.
Вернулся ученик и, прежде чем бабуля успела открыть рот, сказал:
- Так... Вы меня извините, бога ради, но начну с двух вопросов. В какой школе вы работали? И какой предмет у нас вели?

* * *

Дядя Саша рассказал про случай, изменивший его мировоззрение. Однажды, еще школьником, его отправили в колхоз на подсобные работы. Там был тракторист, которого за какую-то оплошность оштрафовали на целых пять рублей.
После выволочки тракторист задумчиво сидел у амбара. Подошли бабы, начали жалеть: "Горе какое... Пять рублей у тебя вычтут..."
"Дуры!" - сказал тракторист. - "Тут жизнь проходит, а вы за какие-то пять рублей переживаете!" И пустился в пляс.
- Вот и я стараюсь так жить, - заключил дядя Саша.
И у него вполне получается.

* * *

Шли с бабулей и Женей по улице, я увидела на асфальте жука и решила перенести в палисадник, пока не задавили. Жук был черный и копошащийся, рога еще какие-то. Довольно отталкивающий тип. Я пыталась ухватить его через листочек, но он грузно валился обратно.
Вдруг юноша, идущий навстречу, молча наклонился, голыми руками взял жука, вежливо переместил в кусты сирени и пошел дальше не оборачиваясь. Вероятно, он даже не услышал пылких благодарностей, поскольку был в наушниках.
Впечатленные, мы возобновили свой путь и одновременно произнесли:
(Я) Жук так и не поймет, какие силы сошлись в одной точке ради его спасения!
(Бабуля) Иногда один поступок раскрывает душу человека. Благородную, скромную, добрую душу!
(Женя) Ха! Отличное средство, чтобы знакомиться с мужчинами!
- Да, - говорю, - а если жука бросить себе за пазуху, можно сразу познакомиться поближе.
- Или в трусы! - звенит Женин голос на весь проспект.
- Методов есть много, - подытожила бабуля. - Были бы мужчины!

* * *

Ночью экстренно понадобилось выйти в магаз. Я хотела сама, тут два шага, но Макс сказал "А вдруг гопники?"
Медленно возвращаемся домой. Макс из-за больных суставов ходит прихрамывая и с тростью. Ночь шелковая, улица гладкая, тихая.
- Ну, где же гопники? - вопрошает Макс. - Я что, зря пошел? Хотя нет. Они смотрят из кустов, как я иду, и думают: если она своего так упиздила, то что с нами сделает?

* * *

Смотрели с К. фильм, поразивший нас деревянностью. Я даже полезла о нем почитать.
- Ничего себе, пять стран это говно делали!
- Просто они друг другу мешали, - объяснила К.

* * *

В магазине два потертых выпивохи разговаривали вполголоса, чему-то развеселились и раскланялись друг перед другом:
- Господин Деюре!
- Господин Дефакто!

* * *

Перескажу историю, которую Кижаеву рассказала его родственница. В маршрутке перед ней сидела девочка лет четырех с матерью, держа в кулаке майского жука.
- Отпусти его, - просила мать. - Он хочет домой, к своим деткам.
- Откуда ты знаешь?
- Он мне сам говорил.
- Рот закрыл, - сказала девочка жуку.

* * *

Мама в скайпе пишет, что у ее любимой ученицы сейчас трудное время, да еще и парень повел себя просто ужасно. А что он сделал? - спрашиваю. - Долго писать, - отвечает мама, - буду завтра у вас в гостях, расскажу.
Пришла на следующий день, вспомнили за ужином опять про эту девочку.
- Так что же ее парень?
- Да чмо, - сердито говорит мама.
- Ну да, действительно в скайпе долго писать было.

* * *

В маршрутку вскочил мужчина и долго, с натугой тянул дверь, которая в это время с царственной плавностью закрывалась автоматически.
- Ох, тяжелая! - радостно сказал мужчина, плюхнувшись на сиденье рядом с дамой. - Но - и не с такими справлялись!

* * *

Чем дальше, тем теснее переплетается все, что я люблю, с тем, от чего грустно. Ехала в Харьков, смотрела на весенний обескровленный пейзаж: серые снега, усталые деревья, черная трава. Такая пронизывающая красота, такое счастье, которое можно ощутить лишь в одиночестве и в дороге. В груди заворочалась жадность к жизни, которой никогда и никому не хватает. Из глаз буквально выпрыгнули слезы. Еду и в ужасе думаю: стоп, я же только что была так счастлива, это чо вообще такое?
И сразу вспомнила, как однажды мне позвонила приятельница. Нам было лет по восемнадцать. Она лихорадочно рассказывала, что у нее появился настоящий парень. Красивый, высокий! Но с ним ужасно тяжело: на свидания опаздывает, критикует ее наряды, неуважительно отзывается о ее родителях. Минут сорок жаловалась и негодовала, а потом завершила:
- Слушай... Это очень странно. Вообще-то я хотела рассказать тебе, как я счастлива.

(no subject)

Дома везде свисают котики, как плавленые часы. А выйдешь за дверь - сверху падает горячее одеяло из красок, запахов и суетливых звуков. Асфальт хватает за ноги.
На краю рынка женщина звонко повторяет:
- Подходите, покупайте, разбирайте! Такое редко где увидишь!
На прилавке у нее, меж тем, лежат пучки укропа.
Смуглый мужчина берет один, вертит в руках:
- И что в нем такого?
- Минэт делаэт, - подсказывает его усатый товарищ.
Ржут, как школота, но покупают шесть пучков. Видимо, на всякий случай.

* * *

Лежим с Максом перед сном, сплетничаем. Он рассказывает про знакомую, которой позвонил ее молодой человек и сообщил, что хочет расстаться.
- Вот так, по телефону?
- Ну, Попов не зря свой хлеб ел, - философски отвечает Макс.

* * *

Обширный человек запихивает в рот обширный бутерброд. Попутно объясняет друзьям, почему у него не сложилось с одной дамой.
- Я целую ей пальцы, а она сразу: "Хочу тебя", - говорит и презрительно кривится.

А в кондитерской лавке импозантный мужчина просит килограмм конфет. На что бледненькая востроносая продавщица вдруг отвечает:
- Даже не пытайтесь, я замужем!
Растопыривает пальцы, показав юное золотое колечко.
- Ну... приятно встретить такую самоуверенную особу, - говорит мужчина.
- Ой, мне тоже очень приятно! Но говорю же: я замужем!

* * *

Марина недавно поставила спектакль со своей театральной студией. На показ пришли пяти- и шестиклассники. В одной сцене молодая жена говорит, что ее стало подташнивать. Теща ехидно комментирует: ага, и огурцов банка куда-то делась из холодильника. А молодой муж волнуется: что же это с тобой?
- Ну ты и тупой! - выкрикнул из зала какой-то юный зритель.

* * *

Сегодня смотрели фильм "Сережа". Мальчик поднимается на башню, хотя там слишком высоко для таких маленьких.
- Кто это? - спрашивают его откуда-то сверху.
- Сережа, - говорит он, карабкаясь по лестнице.
- Какой еще Сережа?
- Суицидальный!
Мы несколько раз перемотали назад. Слово вписывалось в контекст, но не в советском же фильме шестидесятого года. Наконец расслышали:
- С улицы Дальней!

* * *

Кижаев сделал на своей даче чудесные качели, на которых можно раскачиваться во всю силу. Я вспомнила, что качели останавливают время: пока летишь от вишневых веток к абрикосовым, ты бессмертен, легок и всемогущ.
А на следующий день я наебнулась с них, пополнив копилку нового опыта. Давно земля так резко не вставала перед лицом! Но чем больше ссадин, укусов и синяков, тем более настоящим получается лето.
Так люблю эти дни горячего застоя. Город сворачивается в рулон, все немного глупеют, и спасение только в ледяном пиве. О да, пойду спасаться. Привет!

(no subject)

Ели мороженое с А. и ее семилетней дочерью. Оленькина порция проделала загадочный путь из вазочки в ее густую косу.
- Как всегда, - сказала А.
Оленька мрачно ответила:
- Может быть, это уйдет из меня вместе с детством.
- Или не уйдет, - сказала А. и кивнула на мою футболку, где расплывалось розовое пятно.

Оленька отлучилась знакомиться с той-терьером, который давно и слезливо косился из-за соседнего столика. А мы с А. принялись вспоминать свойства, которые ушли из нас вместе с детством.

Я вот в детстве была куда самоувереннее. В нашем дворе жила женщина с рыжим пуделем Арчи. Сестра Катя сказала, будто его зовут Харчик, что показалось мне вполне достоверным. Пес был увесистый.
Как-то я услышала, что хозяйка кричит: Арчи! Арчи! Не знает, как зовут собственную собаку, возмутилась я. Подошла, важно скрипя снегом, и сказала:
- Какой это Арчи? Это Харчик! Эй, Харчик! Харчик!
Хозяйка и пудель сочились одинаковым презрением.

А когда-то я была уверена в собственной исключительности. Досадовала даже, что столь удивительное существо живет в таком обыкновенном теле, с таким средним лицом, даже волосы и глаза самые непримечательные. И было чувство: вот-вот во мне что-то изменится, и все сразу заметят мою незаурядность. Ну чо, дождалась: пару лет спустя у меня вырос грандиозный носяра. И, похоже, вытеснил все иллюзии о моей неповторимой сути.

А вот А. воспитывалась в семье, где все друг друга очень любили и берегли. Маленькой А. было стыдно перед соседями за пресных родственников, которые ни поорать, ни бухнуть толком не умели.
Когда ее дедушка и бабушка прогуливались по району, взявшись за руки, соседки умилялись. А. цедила:
- Дедушка всю ночь квасил, боится упасть.
А если ее папа шел домой с букетом, объясняла соседям:
- Опять заигрывал с продавщицей. Теперь мается.
Через годы она поделилась этим на каком-то семейном сборище. "Спасибо, теперь многое стало ясным", - по обыкновению мягко ответили родители.

Да, порой спустя годы всплывают мощные откровения. Так сестра Катя однажды призналась, что дружбан детства советовал ей каждое утро, пока родители еще спят, пердеть на них, чтобы были здоровы и жили долго. И она дисциплинированно источала по утрам спрей вечной молодости. Кстати, какое-то время он даже работал.

* * *

Жарким летом люблю смотреть на стариков и детей - тех, кто неторопливо обживает очередной июль. Прячутся на тенистом краю скамейки, вертят в руках панамки, ведут полусонные разговоры.
- Он красивый, бабушка! У него много невест.
- Его невесты на том свете козлов пасут, Варюша.

Острой осенью ты в шаге от бессмертия. А в летние сумерки, когда деревья утихают и на провода нанизаны звезды, жизнь становится вечной. Два совсем разных чувства.
лестница, собака

(no subject)

Часто бывает интоксикация словами, но надо все же преодолевать, иначе прошлое уходит под лед.
Делала прорубь: читала бумажный дневник - чахлый блокнот, куда влезло три года. Мне казалось, что я все подробно описываю, а блокнот магически бесконечный. Однако секрет бесконечности прост: почти все записи выглядят примерно так: "Ездили в Днепродзержинск. Было солне"
Впрочем, даже кодов-огрызков хватает, чтобы прошлое опять расплелось на цветные нитки.

Скажем, как-то в ноябре было необычайно ветре, люди не шагали, а протискивались в невидимые двери. Чей-то капюшон чиркнул меня по лицу.
Я присела завязать шнурок у прилавка с видеодисками, и тут кто-то из прохожих сказал: "Пиздец".
- Пиздец, - отозвался другой.
- Ну все, пиздец, - сказал продавец дисков.
Даже тонкая дама в мрачной шляпе прошелестела:
- Пиздец...
Оглянувшись, я увидела уличного певца, застывшего над гитарой, которую порыв ветра с силой ударил оземь и расколол надвое.
Нетрудно догадаться, какое слово слетело с моих губ. Тут любой другой вариант был бы фальшью.

Или вот протяжный полдень, небо - стоячая вода, по безлюдной улице катится наша маршрутка. А в ней девочки лет двенадцати блестят заколками, майками, браслетиками. Одна выходит, другая напоследок целует ее в щеку.
Третья удивляется:
- Ты же ее терпеть не можешь, почему поцеловала?
И та лениво отвечает:
- Ну... А почему бы и нет.
И в этом столько простоты и мудрости - в самом деле, если подумать, почему бы и нет.

Ездили в Днепродзержинск. Было солнечно всю дорогу, но когда мы добрались до дома, где Макс и его сестра Оля провели часть детства, небо припало пылью.
Мы вошли в ныне пустующую квартиру с высоким потолком и громадным балконом. На этом балконе в холодный день (такие близкие тучи, такие тревожные деревья) мы вдруг нажарили шашлык. Оля попробовала кунжутную пасту, которую сделал Макс, и сказала:
- Очень интересно! И лимон придает такую неожиданную нотку...
- Фа! - дурниной завопила я.
- Соль! - в ту же секунду подпел Макс, схватив солонку.
Меня, тугодума, всегда изумляет скорость реакции, эта грациозность ума. Такая простая шутка, но до сих пор не доперла не забыла.

А как-то летом пришла в кондитерский отдел за пачкой чая.
- Давно вы к нам не заходили! - воскликнула продавщица. - Ой, как похудели!
И, повернувшись к полкам, пробормотала:
- Наверное, здесь есть какая-то связь.

Или вот на удивление подробная запись:
"Ходили с Максом в поликлинику, каждый по своим врачам. Светский раут! Мы же сто лет никуда вместе не выбирались. А тут еще снег сверкает в воздухе, небо такое яркое, ягоды на ветках.
Закончив с врачами, встретились с ним у кабинета, в котором ему должны были ставить капельницу. Сидели на скамейке, и он кормил меня гематогеном, купленным в аптеке. Наше первое свидание за все эти годы!"
(Мы сначала долго дружили, а потом, не приходя в сознание, стали жить вместе. Закоренелые романтики!)

* * *

Во мне впервые нет тоски по уходящему августу. Я ощутила очевидное: мы и лето соединены, будто колбы песочных часов. Сейчас в нас льются ровный горячий воздух, зеленоватое небо, мокрые листья смородины и солнце, прыгающее в реку. Когда-нибудь часы перевернутся - и лето засочится из нас капля за каплей, рассвет за рассветом. Это не мы теряем силы, это лето возвращается в свою колбу, из которой нам же и пить в следующем году. А пока что под кожей горит золото, под веками сокрыты долгие закаты. И ноги все в царапинах - телеграммы от водорослей, хвороста, сухих трав. (Если не наебнулся хоть раз в кусты, думается мне, лето выдалось пресным.)
лестница, собака

(no subject)

Были в гостях у Игоря и Иры; Ира сделала красивое желе с ягодами. Золоченое, розоватое, зеленое - в точности летнее утро. Я поднесла дрожащий кусочек к свету, полюбовалась ягодой, заточенной в потустороннем мерцании, и сказала:
- Муха в янтаре.
И на мгновение Игорю показалось, что я изъясняюсь латынью (вероятно, mucha ventare). Он даже успел задуматься, что бы эта фраза могла означать.

Очень смешат случаи, когда по стечению обстоятельств ты выглядишь умнее, чем есть. Однажды я жила в американской семье Фила и Карен, священника и учительницы воскресной школы. Как-то за обедом мы обсуждали слово "любовь". Фил пришел в восторг, когда оказалось, что я знаю несколько греческих слов, означающих разные виды любви. Он хлопал в ладони и восклицал: "Такая образованность - всего в пятнадцать лет! В наших школах такого нет!" И за тем обедом, и много раз после я признавалась, что почерпнула эти сведения из книги "Энциклопедия подростка" (статья "Итак, тебе понравился мальчик"). Но первое впечатление перевесило. Фил пропускал мимо ушей и эти объяснения, и мою уверенность в том, что, например, тучи рождаются из труб.

* * *

Думая об этой семье, я неизменно вспоминаю случай, когда осталась одна дома и громко слушала музыку. Фил и Карен вернулись как раз на середине песни "То измена, то засада", которую Чиж тянет дурнейшим голосом. Они послушали с минуту и спросили, о чем поется. Переводить содержание при такой религиозной семье не представлялось мне возможным. В замешательстве я сказала первое, что пришло в голову:
- Он поет о том, как любуется природой.
- Таким голосом? - изумились они. - Как будто ему что-то уронили на ногу!

И еще о песнях. На днях один гражданин в парке крикнул другому:
- Чо-орт! Подожди, портфель забыл!
И колыхнулся к скамейке, откуда, вопреки ожиданиям, вернулся не с сумкой, а с бутылкой.
И тут стало ясно, что меня зря доводила до клекота песня "Я на тебе, как на войне", где среди напористых и нервных фраз исполнитель вдруг становился обиженным первоклашкой:
Но я устал, окончен бой.
Беру портфель, иду домой.


* * *

Макс вспоминает мальчиков, которым я когда-то нравилась, с такой интонацией, будто я интенсивно роковая дама.
- Да ладно! - говорю. - Только ты, дурачок, на меня и клюнул.
- А как же А.? И Б. тоже. И В. клевал. Хотя тот вообще на всех клевал. Мечта рыбака...
На заре нашего знакомства мне казалось, что у него не чувство юмора, а шершавый табурет. А теперь вот смеюсь, как дитя, над самой мелкой шуткой. То ли в юности я была непрошибаемо глупа, то ли теперь у нас два табурета.

Он сегодня уехал. Собирается впопыхах, такси уже ждет, наша подруга К. заскучала в прихожей.
- Вот ты сейчас мечешься, - говорю я ему, - и кажется, что тебя сразу несколько. А потом уедешь - и так пусто станет. А потом я лягу в нашу остывшую постель... И ка-ак раскинусь!
- Да ты и так раскидываешься.
- И буду лежать в компании котиков и наслаждаться. И лишь на рассвете невидимая рука схватит за сердце...
- И скажет: "Вот я и вернулся", - кричит К. из прихожей.

* * *

Услышала сегодня в очереди: "Как правило, прежние жены сильно ревнуют к бывшим". Боже правый, живут же люди!
лестница, собака

(no subject)

Странно осознавать, что последний разговор с папой был ровно год назад. Никогда не думала, что буду так скучать - по всему, даже по первым дням после его смерти, ведь тогда я помнила все живо и ярко. А сейчас память, как волны, превращает острые стекла в леденцовые камни. Это даже не воспоминания, а рисунки по мысленным фотографиям. (Сестра Катя как-то спросила: "А помнишь..." и рассказала что-то смешное из нашего детства. "Не помню", - говорю. "И я не помню", - серьезно сказала она.)

Год спустя я люблю, радуюсь, что хоть какую-то часть успела записать, и скучаю. У папы был не характер, а непроходимый лес, а еще он возился со всяким зверьем и великолепно шутил.

Никого в нашей семье не цитировали так часто. В первом классе я сильно отравилась и неделю провела на горшке. По черно-белому телевизору шел черно-белый "Броненосец Потемкин", половину я пропустила по уважительным причинам, и мама приговаривала: "Бедный Тосик". Папа окрестил меня Бронетосец Поноскин, и мы до сих пор смеемся.

А еще был период, когда он подолгу оставался в своем офисе, который облагородил печкой, мини-душем и голубым унитазом, предметом его гордости. "Будешь рядом - наведайся ко мне", - приглашал он нас, - "в туалет сходишь..." Он шел на работу, взяв с собой несколько пар носков, и приходил домой, когда чистые заканчивались. "Другие работают от звонка до звонка", - объяснял он, - "а я от носка до носка." Изредка я захожу в тот двор и от папиного лица разглядываю рыжие стены, виноградные узоры и ветхие лестницы.

Он даже в реанимации шутил. Нас с мамой ненадолго туда пустили, мы зашли, еле передвигая каменные от страха ноги. А он рассказал, что изумился, когда через некоторое время после пробуждения заметил неподалеку женщину, прикрытую лишь простыней, как все пациенты в этом отделении. "Как же я так долго не знал, что рядом со мной голая женщина лежит!" И мы сразу немного успокоились.

И я рада, что весь вечер, оказавшийся последним, продежурила у него и мы много смеялись. В те дни он был не совсем в ясном сознании, почему-то вдруг стал переживать:
- Завтра Катя придет, всыпет мне...
Катя обладает самым строгим нравом в нашей семье, и папа к ней относился с почтением. Я сказала:
- Ну что ты! Твоя же дочь не Гитлер.
И он задумчиво ответил:
- Ну, почти...

А на одном из моих недавних дней рождения он поднял тост и с притворной скромностью сказал: "Кто бы ни был отец, а получилось неплохо." И мне весело при мысли, что среди моих черт лица есть здоровенное, как парус, напоминание о папе.

Где-то он сейчас едет, в открытое окно врывается ветер, за деревьями искрится река, а рядом, на пассажирском сиденье, наверняка какой-нибудь кот, своенравный, но симпатяга. И звучит эта песня, которую я только сегодня впервые услышала не в папином исполнении:

лестница, собака

(no subject)

Свадебное путешествие намечалось на Тарханкут, но мы, неторопливая пара, собрались лишь пять лет спустя. И в день деревянной свадьбы первым делом сняли обручальные кольца, чтобы те не ускользнули в морские бездны.
Нас отвезли Дик и Надя. Без их участия мы бы и к золотой свадьбе туда не доползли!

Мама знала, что выезд назначен на девять. Попросила по телефону:
- Время от времени позванивай, говори: мамичек, мы там-то и там-то.
Однако мы задержались. И в одиннадцать я позвонила и сказала:
- Мамичек! Мы уже на Правде.
Еще два часа спустя я хотела сообщить: "Мамичек! Мы уже в районе Подстанции", но линия, к сожалению, была занята.

В начале пути из динамиков донеслась моя любимая песня Soldier of Fortune. Я оживилась:
- О! Дип Пёрпл!
- Что Дик сделал? - спросил Макс.

В окна врывался шумный ветер, и в машине был филиал страны глухих. Я спросила у Макса, что такое подшипник. Макс ответил.
- Что? - спросил Дик.
- Таня спрашивает, что такое подшипник, - сказал Макс.
- Что? - спросила Надя.
- Таня спрашивает, что такое подшипник, - сказал Дик.
- Что? - спросила я.
- Таня спрашивает, что такое подшипник, - повторил Дик.
- А, - протянула я.
- Вот Таня и узнала, что же она спрашивает, - сказал Макс.

Всего за несколько часов на безлюдном мысе с Макса слетел весь лоск цивилизации. Объясняя простой способ умножать большие числа, он взял кусок известняка и напряженно выцарапывал цифры на большом камне. Когда я протянула ручку и тетрадь, он был приятно удивлен.

Эти пустота и тишь располагают к умственным занятиям. По утрам я повторяла намертво забытый итальянский. Бледно-зеленая вода лакировала серые камни. В золотистом утреннем свете над волнами суетилась чайка, как торговка на рыбном рынке.
По-итальянски "кресло" будет poltrona. Должно быть, "четыре кресла" переводится как dvatrona, нехитрая арифметика.

Еще я хотела знать, что творилось в голове у сестры Кати, когда она составляла следующий список слов:
сестра
зубы
борода
ванная
тапочки
могила
Какое печальное видение жизни, думала я, глядя на скалу, что напоминала обезглавленный торс.
Оказалось, это были слова к упражнению на возвратные глаголы (умываться, одеваться и так далее). Среди целомудренных предложений - "По утрам я одеваюсь", "Марио бреется", "Моя сестра красится" - внезапно попалось следующее: "Вампиры просыпаются в полночь. Они выходят из могил и развлекаются до утра." (Скопировали из учебника румынского, предположила К.)

Собиралась взять с собой две книги, но в последний миг выложила одну, "Шагреневую кожу". Об этом вспомнила, сидя на корточках у берега, когда пышная волна вдруг с силой ударила мне в лицо. Думаю, она как бы говорила: "Не читал Бальзака? По ебалу на-ка!"

Мы обгорели, трогали шелковую воду, видели серого гладкого зайчика и как солнце падает в воду, точно гранатовый плод. А сейчас я вспоминаю неистовое звездное небо и думаю: ну ладно, ковш. Но какая, к черту, медведица?
лестница, собака

(no subject)

Договорились с Л. встретиться в 7-30 утра. В 6 она прислала сообщение, что не может. Мой телефон бесновато ухмыльнулся и склеил начало новой смски с концом одной давней, где ученик поздравлял меня с днем рождения.
И меня будит такой текст: "Танечка, извини, ужасно сегодня спала, не могу проснуться успешным счастливым человеком, знать свой путь и идти им!"
И впрямь непосильная задача для шести-то часов утра. Я прониклась.

* * *

Нашу преподавательницу немецкого на днях заменяла суровая и раздражительная дама. Надо было составить предложения по схеме "кто-то идет куда-то/к кому-то". Я сказала "Кот идет к стоматологу". Дама сорвала очки, окинула меня страдальческим взглядом и воскликнула по-русски:
- Где вы видели, чтобы кот ходил к стоматологу?

* * *

Завтракала одна в углу офисной столовой. Вошел охранник и, не заметив меня, обругал чем-то провинившийся кулер:
- Ах ты, блядь, тварь ебАная!
(Голос у него был теплый и задорный, точь-в-точь как у Александра Баширова.)
Сидя над томиком английского автора, я вежливо промолчала. Но в глубине души была возмущена. С каких это пор в слове "ебаная" ударение на второй слог?

* * *

И по мелочам.

Димке приснилась фраза: "Я опустил жетон в прорезь автомата. На меня смотрел продавшийся вход в метро."

"Ты идеальная жена", - говорит Араик, - "Здоровая, пьющая..."

Кстати, неделю назад нахуячились коньяком под сушеную айву, весь следующий день под скальпом была буря. И что же? Сегодня я вновь симпатизирую коньяку. Но при одном слове "айва" такое чувство, будто собираюсь выблевать комод. Вообразите, отравление овсяным печеньем - не миф.

* * *

Так не хватает времени "вне контекста", когда ты не на работе и не на занятии, не часть семьи, не сторона диалога. А лишь точка на пустой улице, и над головой спутанные ветки, а в рукавах пляшут сквозняки. Каждую ночь я хочу уволиться, собрать узелок и пешком съебаться в степь. И каждое утро опять на остановке, румяна и пригожа.
лестница, собака

(no subject)

Так долго сюда не писала, что даже робею. Но сейчас в лицо мне светит белый экран, а в спину дышит белый кот (и сует лапу за шиворот, сорванец), и нет лучшего времени, чтобы что-нибудь рассказать.

Остаток лета мы провели у Наташи и Федотки, возле Никитского ботсада. Я была в Крыму во второй раз в жизни. Мне хотелось погладить все вокруг: аскетичные кипарисы, серебряные оливковые рощи, кудлатое море в штормовую погоду. В раскрытые окна нашей спальни заглядывали виноградные гроздья, вообразите.
И столько зверушек! Однажды Макс снимал с батареи плавки, а оттуда выскочил геккон. "Бедный! Испугался, наверное", - сказала я. "Если бы он очнулся в уже надетых плавках, испугался бы еще больше", - резонно заметила Наташа.
А в ванне мы нашли юного скорпиона. А в туалете на стене сидела гусеница, гадила замысловатым узором и то и дело оглядывалась на свои произведения, словно не верила, что способна создать такую абстракцию.
И на каждом шагу котик. Однажды Макс на десять минут оставил во дворе тарелку с бутербродами. Вернувшись, недосчитался колбасы и помидоров. А на краю тарелки сидел растерянный слизень. Подставили лоха, как говорят у нас на раёне.
От слизней, кстати, я была в особом восторге. Во-первых, все вокруг покрыто их серебряными следами и переливается, словно парча. Во-вторых, они компанейские. Сидишь на ступеньках, и вдруг кто-то дружелюбно трогает тебя за локоть. В-третьих, они коричневые и похожи на веселое говно. Если бы у меня был герб, на нем бы был изображен слизень.

* * *

Накануне моего отъезда родители, сидя на диване и жуя пирог с вишней, учили меня плавать. Я потешалась над этим инструктажем, однако их советы помогли. Я научилась, ребзя! Вода и впрямь держит, хотя до сих пор не понимаю, как.
(Маленькую сестру Женю учила бабушка. "Смотри, как я спокойно и легко плыву", - говорила она, рассекая волны. Лишь много лет спустя выяснилось: все это время бабушка ходила по дну на коленях.)
Я осваивала кроль и чувствовала себя королевой моря, пока ко мне не причалил одиннадцатилетний Костя и не заявил:
- Хаха! Впервые вижу взрослого, который так смешно плывет по-собачьи!
Мой великолепный кроль съежился до размеров декоративного кролика.

Наглотавшись соленой воды, робко спросила у Макса:
- А можно плюнуть в море?
- Конечно!
Плюнула - и попала как раз в волну, которая вернула плевок мне в лицо. Чуть ли не библейская притча.

* * *

Макс оглядывает нашу спальню с необычайно высоким потолком:
- Здесь даже можно качели повесить!
Костя, ошарашенно:
- Здесь? Кащея?!

* * *

Всю ту неделю я была беззаботно счастлива, выскальзывая из постели в прекрасный новый день, заворачиваясь в синие волны, читая на каменных ступеньках, наблюдая, как копошится в свете фонаря ночная листва.
Нам так полюбилось смешливое гостеприимство ребят, что мы не смогли расстаться надолго и в октябре вернемся. А я еще даже рюкзак не успела до конца распаковать, настолько суматошным выдался сентябрь. Впрочем, об этом в другой раз, потому что поспел ужин.
Привет!