лестница, собака

(no subject)

Быт мой скомкан и нелеп. Явилась домой, свободный вечер. Томно говорю Максу:
- Давай срочно вести светскую жизнь? Хочу отвлечься, развеяться.
Прилегли обдумать, насколько светским будет вечер. Три часа спустя проснулись, а вечер уже истек. Развеялась, блять! Отвлеклась! Еще и в каждом увиденном сне был эпизод, где я позорно не могла влезть в какую-нибудь одежду. Если уж сны, так вещие! - решила я и стоптала гору пельменей. А после вернулась в кровать.
Ах, я такая светская львица.

А вчера пришла к маме. Включили ужин и сериал, мирно посмеивались. И тут мне захотелось чайку.
Оказалось, что нет фильтрованной воды. Устанавливая фильтр, я заметила на джинсах грязь. Быстро отстирала и крикнула маме:
- Заодно и душ приму, подожди!
- Хорошо, а я тогда в магазин! Только открой мне, я взгляну на себя в капюшоне!
Зеркало уже запотело. Я так усердно его протирала, что зацепила кран. Мама была увлечена капюшоном, а я - зеркалом. Воды натекло чуть ли не по брови.
- ... Как скоротала вечерок? - ехидно спросила мама, вернувшись из магазина.
Джинсы сохли слишком медленно, и я решила помочь феном. Стоит ли и говорить, что через пару минут фен сгорел.
Кругом полночь, в руках сырые штаны, позади шлейф разрухи. Стою и думаю: вот дался мне этот сраный чаёк, а.

В декабре были такие тяжелые вести, что, получив вчера сообщение "Серик скачался" [сериал], я прочла "Серик скончался". И даже не удивилась, а только подумала: "Какой Серик?" Но недавно шла и встретила на улице скотчтерьера. Он был весел и неуклюж, совал прямоугольное лицо в еловые ветки. В общем, напоминал, что земной шар еще вертится. И мне стало даже стыдно за свою подавленность. С тех пор я вновь начала замечать новогодние огоньки, и смеяться, видя ночью на тротуаре одноразовую тарелку с солеными огурцами, и испытывать желание не шагать, а мчаться. Словом, вернула доступ к счастью, для которого не нужны никакие ресурсы. И с тех же пор начали поступать и хорошие новости.
Всем уставшим и скорбящим я могу теперь сказать голосом пенсионерки, что утешает одинокую соседку:
- Не бойся, мое сокровище. Однажды тебе повезет, и ты встретишь хорошего скотчтерьера!

Еще я, кажется, ехала в маршрутке с ангелом. Девочка лет двенадцати, в очках и косах, села рядом, кивнула в сторону экрана, где буйствовали Том и Джерри, и сказала:
- Мой любимый мультик. Впервые я посмотрела его в четыре с половиной - и так смеялась!
Голос у нее был прозрачный, ясный, холодный.
- Это правильно, что его назвали Том - как Тома Сойера. Тот ведь тоже был сорванец и проказник, - и без всяких пауз продолжала, - а сегодня мне на репетицию, а потом разные дела, а еще надо лечь раньше спать, а то завтра мы с мамой рано встаем. Праздник.
- Какой?
- Свадьба, - Тома и Джерри сменил подводный мир, и она добавила, - скат. Красивый. Жаль, в школе про животных рассказывают мало, к тому же быстро - протараторят, не успеваешь и запомнить.
Мы еще немного поговорили, а потом она сказала с той же мраморной интонацией:
- Мне пора. До свидания.
Не знаю, в чем ключ - в потоке сознания, или ее безучастности, или этом потустороннем голосе - но с ней было так легко, так удивительно легко, будто кто-то неземной погладил меня по голове.

А сегодня в магазине сердитая продавщица, отчитав напарницу, удалилась в подсобку. И вдруг оттуда воскликнула:
- Надь! Она кувыркается! Кувыркается! Ах ты ж кисонька моя! Ах ты ж животик мой полосатый!
Напарница просияла и убежала смотреть на животик.
Коты - тоже посланники небес, не иначе.

Сегодня был первый заметный снег, небо серое, ветер-брадобрей скребет щеки, скоро новый год, ребзя, жизнь мчится и длится.
лестница, собака

(no subject)

Обсуждали с парикмахером Т. диалекты. Она сказала, что в селе под Павлоградом, где расположена ее дача, говорят "растеть" вместо "растёт", "живеть" вместо "живёт". И привела пример.
Однажды Т. обнаружила в своем огороде соседских детей, которые деловито наполняли ведро клубникой. Подошла к соседке и сказала:
- Объясните детям, что нехорошо собирать урожай на чужом участке. Эту клубнику ешьте на здоровье, но в следующий раз пусть знают, что так нельзя.
- Так у вас же растеть, а у нас не растеть, - сказала соседка.
- А что такое?
- А мы не содим.
- Но почему?
- А зачем нам бурьяны в огороде?
- Но дети же любят клубнику?
- Так у вас же растеть! Они у вас и нарвуть.
Обезоруженная Т. попрощалась и ушла.

* * *

Мы мчимся, грохочем по сумрачной мостовой. По салону смерчем кружит тонкую девочку. Назвав остановку, она возмущается:
- Чего вы так быстро едете?
Меднолицый и горбоносый водитель отвечает, чеканя слова:
- Чтобы не было медленно.
(Так и я жила в последнее время, тщетно пытаясь остановиться. А сегодня была в пять утра на улице, а там холод и тишина. Черное небо держалось на белой луне, точно повисло на гвозде. И над крышами шествовали величавые облака.
В меня тотчас хлынул покой; до сих пор легче дышать.)

* * *

Люблю предрассветный город за его пешеходов. Они глядят на тебя доверчиво и спокойно, будто на сменщика. На углу вот стоял пыльный, чуть ли не в блин растоптанный мужчина и горестно блевал. Под мышкой у него алел глянцевый букет роз. Когда я приблизилась, мужчина поднял свободную руку и показал большой палец.

* * *

Встретила недавно бывших учениц.
- А мы вас до сих пор вспоминаем, - сказала одна.
Не успела я обрадоваться, что уроки были не зря, как она продолжила:
- Помните, вы на стол сели, а столешница была не прикреплена?
Иной раз кажется, что великих педагогических удач у меня было всего две: 1) наебнуться и печально осесть под доской, где как раз написано "failure"; 2) в пылу объяснений оторвать пуговицу с собственной рубашки.

* * *

К. - не только чудо-гостья, но еще и отличная именинница. Пришла, вручила нам подарки, напоила шампанским, посмеялась и ушла. Надеюсь, еще вернется. God save my friends.
Восемь вечера, а я напрочь обездвижена и хочу странного.
лестница, собака

(no subject)

Договорились с Л. встретиться в 7-30 утра. В 6 она прислала сообщение, что не может. Мой телефон бесновато ухмыльнулся и склеил начало новой смски с концом одной давней, где ученик поздравлял меня с днем рождения.
И меня будит такой текст: "Танечка, извини, ужасно сегодня спала, не могу проснуться успешным счастливым человеком, знать свой путь и идти им!"
И впрямь непосильная задача для шести-то часов утра. Я прониклась.

* * *

Нашу преподавательницу немецкого на днях заменяла суровая и раздражительная дама. Надо было составить предложения по схеме "кто-то идет куда-то/к кому-то". Я сказала "Кот идет к стоматологу". Дама сорвала очки, окинула меня страдальческим взглядом и воскликнула по-русски:
- Где вы видели, чтобы кот ходил к стоматологу?

* * *

Завтракала одна в углу офисной столовой. Вошел охранник и, не заметив меня, обругал чем-то провинившийся кулер:
- Ах ты, блядь, тварь ебАная!
(Голос у него был теплый и задорный, точь-в-точь как у Александра Баширова.)
Сидя над томиком английского автора, я вежливо промолчала. Но в глубине души была возмущена. С каких это пор в слове "ебаная" ударение на второй слог?

* * *

И по мелочам.

Димке приснилась фраза: "Я опустил жетон в прорезь автомата. На меня смотрел продавшийся вход в метро."

"Ты идеальная жена", - говорит Араик, - "Здоровая, пьющая..."

Кстати, неделю назад нахуячились коньяком под сушеную айву, весь следующий день под скальпом была буря. И что же? Сегодня я вновь симпатизирую коньяку. Но при одном слове "айва" такое чувство, будто собираюсь выблевать комод. Вообразите, отравление овсяным печеньем - не миф.

* * *

Так не хватает времени "вне контекста", когда ты не на работе и не на занятии, не часть семьи, не сторона диалога. А лишь точка на пустой улице, и над головой спутанные ветки, а в рукавах пляшут сквозняки. Каждую ночь я хочу уволиться, собрать узелок и пешком съебаться в степь. И каждое утро опять на остановке, румяна и пригожа.
лестница, собака

(no subject)

Сотрудник Женя знает человека по фамилии Дралло. Этот человек шутит, что назовет сына Отто.

Интересно, приходило ли уже кому-нибудь в голову назвать дочерей Раиса и Ада? Чтобы дома были дочь Рая и дочь Ада.

Я получила загран, в котором по новым правилам Глущенко пишется HLUSHCHENKO. "Хохлущенко, блядь! Хующенко!" - грохотало у меня в голове, пока я послушно царапала подпись.

* * *

Сестра Катя - гений преподавания: всего за пару недель влила в меня мощную дозу итальянской грамматики и лексики. Теперь я могу писать и читать простые тексты. А также слушать успокаивающий, как темное пиво, голос Нико. И раз в пять минут блеять: Interessante.
Мое любимое время в итальянском называется Passato Prossimo. Произнося его название, я чувствую себя лакеем с золотой ночной вазой.

* * *

Уплетаешь какое-нибудь бабулино блюдо, скажешь: "Вкусно!" А она воскликнет:
- Да о чем ты говоришь! Божественно получилось!
Редко встретишь такую славную реакцию на похвалу.
(Сразу вспоминается и самая смешная. Одна знакомая посетовала, что коричневый ее старит.
- Напротив, оттеняет цвет ваших глаз, - сказала я. - Красивое сочетание.
Ее глаза были глубокого зеленого цвета. Чуть ли не морская волна. Даже не знала, что такие бывают. (Надеюсь, не линзы, а то, выходит, как полный лошара живопишу достижения современной оптики.)
- Думаете? Ой, мне так не нравится мой цвет. У всех глаза как глаза: серые, карие... А у меня, - вздохнула, - аквамарин...)

* * *

Сестра Женя рассказывала, что любит ездить в плацкарте. В свою последнюю поездку они с подругой прошли по всему вагону и налепили на одеяла спящих пассажиров-мужчин розовые стикеры с надписями "Ты красивый". Состояние мужчин поутру Женя описывала эпитетами "удивленный", "заинтригованный", "радостный". Полагаю, оттого, что в ее активном словаре отсутствует выражение "в ахуе".
А вообще умиляюсь, конечно. (Хоть и сквозь ахуй.)

* * *

Справедливости ради расскажу еще кое-что. На немецком попросили описать свою любимую вещь. Каждому рассказчику остальные члены группы потом задавали по одному вопросу.
Я говорила про старенькую игрушку с детским именем Кися, полосатую и без хвоста, которой уже 25 лет.
- Она живет с тобой? - начали спрашивать одногруппники.
- Где в твоей квартире она живет? (- Спит на моей подушке.)
- У нее есть друзья? (- Бежевый заяц.)
- Ты с ней говоришь? (- Да, желаю ей спокойной ночи.)
- Сколько тебе лет?! - был последний вопрос.

* * *

В полшестого утра со мной завязал беседу попутчик, немолодой мужчина в пальто с пушистым воротником. Говорил про французскую драматургию, Амфитеатрова и Константина Коровина. Я признавалась в своем невежестве, потом даже преувеличивала масштабы, так как собеседник оказался хамоват и чересчур говорлив. Он кричал: "Не верю! Нельзя прожить жизнь и не прочесть ни одного рассказа Амфитеатрова!" (К сожалению, один я как раз читала, здесь соврать не вышло.)
Отчаявшись, я использовала последний козырь. Серьезно сказала:
- Я недавно читала Голсуорси. Они мне очень понравились.
Вскоре наш диалог увял.
лестница, собака

(no subject)

В сердце вцепился краб и мешал уснуть. Папа неважно себя чувствует и тянет с обследованием, а я в таких случаях паническая квочка и ненавижу свою голову за то, какие сценарии невольно в ней всплывают.

Я лежала и не плакала, потому что жалость и тревога не пролезали в слезные железы. И вспоминала воскресенья из дошкольного детства. Серия ментальных фото: мамино розовое платье, чайник в крошечный цветочек, солнце гуляет по подоконнику, мама и папа шатены. Но меня затянуло в кадр, и вдруг стало ясно, что все дальнейшие годы произошли не со мной. И темная спальня, и взрослое тело, и голоса в соседней комнате - тоже из чужой жизни. И я еще долго ползала по фотоальбому, и было кружевное воркование голубей, невыносимая солнечная зелень, ершистые друзья, подорожник, прижатый к ране, все молоды и живы, и далеко - это только про расстояние.

Потом пришел Макс, я сказала, что уже два часа не могу уснуть, и он принес коньяк и сушеную айву, мы много разговаривали, затем нахлобучились и упали в сон, не терпящий возражений. Так настоящее опять победило прошлое.

Во сне я потеряла носок (возможно, он остался в 89-ом), наутро проспала и вела урок на все еще нетрезвую голову, затем отправилась на работу. На улице мне стало легче.

Странно, но эта ночь, сгусток боли и необратимости, была очень счастливой.
лестница, собака

(no subject)

Месяц назад, когда улицы еще золотились и сверкали, мы проезжали мимо парка. Одна девушка в красном пальто говорила:
- Уже осень! Удивительно!
Ее спутник молчал.
- Не верится, - продолжала девушка, - кажется, только вчера мы ходили в майках. А уже и дожди... Ну, что молчишь? Тебе все равно?
- Да, Оля, - устало сказал спутник, - уже осень. Я просто о-ху-е-ва-ю.

И я с ним солидарна. Особенно сейчас, когда застыл восковой ноябрь. Вокруг так молчаливо и плоско, кажется, сделаешь два шага - и упрешься в деревянную раму.
Недавно проснулась и слышу: какой-то из котов хлебает воду. Минуту, две, десять. Приподнимаюсь, чтобы рассмотреть, кто это так иссушен. А возле мисок никого. Оказалось, просто дождь за окном - пьет сам себя, еще и сербает.

* * *

Сегодня один юноша произнес в телефон: "Не быкуй, Каролина!" Меня до сих пор разбирает смех. Согласитесь, это больше, чем просто фраза.

А еще как-то рядом ехали две девочки и обсуждали:
- Я тут подумала. Смысл нам идти в музей, если мы все равно будем бухие?
- Вообще да.
(Хотя бывают такие музеи, куда и впрямь бессмысленно соваться на трезвую голову.)

* * *

Недавно спешила на важную встречу. На узкой улице мне преградили путь фура и чужая свадьба, никак в остальном не связанные между собой. Я прорывалась сквозь шубы, галстуки и шелк, а фотограф подгребал меня в общий праздник: "Кучнее, все должны попасть в кадрик!" Мне смешно представить, как жених и невеста потом разглядят среди нарядного собрания паническую рожу в съехавшей на нос шапке. Я очень, очень опаздывала.

* * *

- А ты уже знаешь, как будет "идите нахуй"? - спросил Макс.
- Я могу только буквально перевести. Наверняка там какое-то другое выражение.
- А переведи буквально.
- Гм. Вообще-то, я еще не знаю повелительного наклонения для "вы"... Но я могу сказать "пойдемте нахуй".
Макса позабавила моя учтивость. А я вспомнила, как в детстве говорили: "Иди ты знаешь куда - в жопу труда чинить провода" - и обязательно добавляли: "Я на секунду, а ты - навсегда!" До сих пор умиляюсь: не просто ведь посылали, а любезно провожали.

* * *

К. - отличная гостья. Я сегодня пришла с работы, она встретила на пороге, сразу предложила кексы и чай. Показывает чашку:
- Тебе в эту налить?
- Маловата, - с достоинством отвечаю я.
- А эта?
- Великовата.
- А вот твоя, со слоником, она чистая... Что, слоновата?

* * *

А вообще я устала. Стою возле озера желаний и в зеркальной глади вижу гнездо из одеял, книжечки, чайный пар рвется из чашки, по комнате кружат выразительные котики. Считаю дни.

И напоследок: перепутав Gericht и Gesicht, воодушевленно рассказала на уроке немецкого, что недавно отведала одно вкусное лицо. Спокойной ночи. Ваша, гиена.
лестница, собака

(no subject)

Прогресс в немецком налицо. Узнала, например, что на прощание один одногруппник мне кричит не "Пизда!", как я думала раньше в легкой оторопи, а "Bis bald!" ("До скорого").

(Один мой ученик не церемонился в общении с секретаршей: "Бля, принесите кофе", "Бля, поторопитесь с контрактом." Какие вольности! - неодобрительно сопела я, пока не выяснилось, что все сотрудники обращаются друг к другу по фамилии, секретаршу зовут Беляева, а ученик просто очень быстро разговаривает.)

* * *

- Сегодня было удивительное небо, - говорит мама, накрывая на стол. - Облака такие акварельные! Даже пастозные, как сказал папа.
- О, какие у меня интеллигентные родители!
- Нехер делать! - бодро отзывается папа.

* * *

У подъезда играют дети, опасно высовывать нос. Димка, грозный Максов брат, вышел вот на хмурую утреннюю сигарету, а закончил директором школы. Еще и математические задачки проверял.

* * *

Показала Максу фото одной подушки. Свяжи такую! - призывал Макс. Не умею же! - говорила я. Научись! - просил он. - Или хотя бы не вставай так рано...

* * *

А под катом две мои любимые фотографии из Крыма.

Collapse )
лестница, собака

(no subject)

Мама бросила коту кусок колбасы. Непостижимым образом колбаса отрикошетила мне в джинсы, затем скользнула в трусы. И тихо угнездилась меж, извините, ягодиц.
- Ловишь на лету! - восхитился папа.
(Я потом стеснялась вернуть угощение коту. Все же мы не на такой короткой ноге.)

Маму отправили в горисполком получить награду от мэра. Папа предложил на церемонии воскликнуть: "Грамота? Чудесно! Где тут у вас туалет?"

Вернулась из Крыма, почти целиком сожранная москитами. Сидела перед родителями, бугристая и зудящая. Стягивала ожерелье через голову и, когда кулон оказался на лбу, спросила: "Похожа на индианку?"
Папа мгновенно отозвался:
- Ты похожа на индуса,
Что москитами искусан!

Гуляли с бабушкой и встретили родителей моей знакомой, которым так отчаянно не нравится муж дочери, что одного дня их жизни хватило бы на двести мыльных серий.
- Я уже думала к тебе бежать, Таня, - сказала ее мама. - Думала, вдруг ты меня поддержишь.
Мы с бабушкой ошеломленно двинулись дальше и некоторое время молчали. Пока в моей голове бежала закольцованная строка "вот зе фак вот зе фак", бабушка произнесла:
- Считают, что могут помешать им быть вместе. Как бы не так! Между людьми существуют невидимые нити, порвать которые под силу лишь им самим, и никому другому.
И я задрожала от умиления: какие торжественные слова она бросает в пасть пустой, глупейшей ситуации, бредя со мной под руку мимо пыльных многоэтажек и мусорных баков.

Что ж, встреть я того нарядного киллера из "Манеры выживания" с его коронным "чем занимаешься по жизни?", я могла бы ответить: воспеваю и запоминаю, особенно семью, где у каждого своя сверхфункция: мама - наше милосердие, бабушка - страсть и скорость, папа - сарказм, сестра Катя - трезвый рассудок, сестра Женя - наше детство, розовый сахар, взрыв в кондитерской. А я могу быть памятью. Не худший удел.

* * *

Недавно приезжала Оля из Австралии. Мы гуляли по пасмурной набережной и разговаривали так, будто расстались и вчера, и миллион лет назад. Нас настиг крупный бородач и просил, чтобы мы вразумили его друга, который надумал променять родной город на Канаду.
Оставшись вновь наедине, мы с Олей обменялись недоуменными репликами: интересно, при чем здесь мы; нашел, кого просить; где вообще логика? И вдруг меня осенило.
- Оля, - робко сказала я, - может быть, он просто хотел с нами познакомиться?
И по ее лицу поняла, что за долгие годы с мужьями-программистами мы слишком привыкли к четкости и однозначности.

* * *

Сотрудник Женя рассказал, что однажды его бабушка мчалась по перрону, опаздывая на поезд, а за ее зонт зацепился карманом плаща один гражданин. Бабушка не слышала его протестов и вообще не замечала ничего, кроме желанного поезда. А гражданин боялся порвать дорогой плащ, поэтому был вынужден бежать до самого вагона. "Ох, женщина, вы меня уморили", - только и выдохнул он, сорвавшись наконец с крючка.
Подобные случаи красят мир так же, как коты, вино и снег, не правда ли.

* * *

Вчера на немецком была короткая развлекательная программа. Нас ненадолго совместили с двумя другими группами. Среди прочего дали задание, где требовалось выбрать правильные варианты. Потом преподавательница сообщила ответы и спросила:
- У вас все совпало?
Две другие группы сказали "почти все", а наша, которая тупила и даже не вкурилась в суть задания, разбухшими от самоиронии голосами протянула:
- Дааа! О дааааа!
Прежде чем мы успели опомниться, нас наградили призами за лучший результат. Теперь я знаю, что чувствует солдатик, получающий медаль за несвершенный подвиг.

А вот песня, из-за которой я и начала учить немецкий. Строгая, бархатная, безупречная.

лестница, собака

(no subject)

Посещаю настоящие уроки немецкого в настоящей группе. Какая-то часть меня до сих пор изумляется. (Думаю, та, что однажды на вопрос "Wie heißt du?" напряглась и старательно ответила: "Ду хайст гут.") В самом деле, я привыкла изучать его раз в год, в холодном ноябре, когда больше нечем заняться. А тут трижды в неделю!
Один урок у нас вел немец, очень милый и с небольшим опытом преподавания. Все два часа мы боялись его, а он - нас. Хотелось его приголубить и чем-нибудь накормить. "Как же похож на меня!" - усмехнулась я. Тут-то, похолодев, и осознала, к чему были все те бесчисленные конфеты, печенья и мандарины от моих учеников.

* * *

Сегодня встретила на улице учителя гитары, которого не видела уж год. Увы, обозналась. Налетела с объятиями и возгласом:
- Игорь Владимирович!
И в то мгновение, когда уже поняла, что ошиблась, мужчина вдруг тихо, но решительно произнес:
- Константинович.

* * *

Заговорили с Максом о носах.
- А вроде бы у меня и не длинный, - сказала я. - Так, средней величины. Да?
- Тебя обмануть или промолчать? - усмехнулся Макс.
В приступе неуемного и неумелого кокетства, заходясь глупым смехом, я продолжала:
- Как же ты в меня влюбился, если у меня такой длинный нос?
И Макс ответил:
- Я в тот момент моргнул.
До сих пор ржем.

Еще мы недавно отмечали годовщину свадьбы. Во время третьего тоста, такого опошленного об миллионы одинаковых застолий, у Макса увлажнились глаза, и он с чувством сказал:
- Давай выпьем за какую-нибудь хуйню без повода.
И мы немедленно звякнули стеклом.

* * *

Сентябрь взрывается солнцем. Это еще лето, но с ранней сединой, утратившее горячность и поспешность, и оттого прозрачное, чистое. Идешь по обыкновенной улице на обыкновенную работу, а навстречу скачет каштан. И вдруг чувствуешь, как течет по жилам жизненный сок. Сколько прошлого было не зря, сколько будущего томится, желая тебя, сколько настоящего вокруг. Как здорово в один осенний полдень осознать, что, пребывая в огромной и вечной камере смертников, ты, тем не менее, и есть определение жизни.
Серые, зеленые, оранжевые тротуары. Листва скомкана, зато какие гладкие студенты ворошат ее новенькими, сияющими туфлями.
лестница, собака

(no subject)

Так долго сюда не писала, что даже робею. Но сейчас в лицо мне светит белый экран, а в спину дышит белый кот (и сует лапу за шиворот, сорванец), и нет лучшего времени, чтобы что-нибудь рассказать.

Остаток лета мы провели у Наташи и Федотки, возле Никитского ботсада. Я была в Крыму во второй раз в жизни. Мне хотелось погладить все вокруг: аскетичные кипарисы, серебряные оливковые рощи, кудлатое море в штормовую погоду. В раскрытые окна нашей спальни заглядывали виноградные гроздья, вообразите.
И столько зверушек! Однажды Макс снимал с батареи плавки, а оттуда выскочил геккон. "Бедный! Испугался, наверное", - сказала я. "Если бы он очнулся в уже надетых плавках, испугался бы еще больше", - резонно заметила Наташа.
А в ванне мы нашли юного скорпиона. А в туалете на стене сидела гусеница, гадила замысловатым узором и то и дело оглядывалась на свои произведения, словно не верила, что способна создать такую абстракцию.
И на каждом шагу котик. Однажды Макс на десять минут оставил во дворе тарелку с бутербродами. Вернувшись, недосчитался колбасы и помидоров. А на краю тарелки сидел растерянный слизень. Подставили лоха, как говорят у нас на раёне.
От слизней, кстати, я была в особом восторге. Во-первых, все вокруг покрыто их серебряными следами и переливается, словно парча. Во-вторых, они компанейские. Сидишь на ступеньках, и вдруг кто-то дружелюбно трогает тебя за локоть. В-третьих, они коричневые и похожи на веселое говно. Если бы у меня был герб, на нем бы был изображен слизень.

* * *

Накануне моего отъезда родители, сидя на диване и жуя пирог с вишней, учили меня плавать. Я потешалась над этим инструктажем, однако их советы помогли. Я научилась, ребзя! Вода и впрямь держит, хотя до сих пор не понимаю, как.
(Маленькую сестру Женю учила бабушка. "Смотри, как я спокойно и легко плыву", - говорила она, рассекая волны. Лишь много лет спустя выяснилось: все это время бабушка ходила по дну на коленях.)
Я осваивала кроль и чувствовала себя королевой моря, пока ко мне не причалил одиннадцатилетний Костя и не заявил:
- Хаха! Впервые вижу взрослого, который так смешно плывет по-собачьи!
Мой великолепный кроль съежился до размеров декоративного кролика.

Наглотавшись соленой воды, робко спросила у Макса:
- А можно плюнуть в море?
- Конечно!
Плюнула - и попала как раз в волну, которая вернула плевок мне в лицо. Чуть ли не библейская притча.

* * *

Макс оглядывает нашу спальню с необычайно высоким потолком:
- Здесь даже можно качели повесить!
Костя, ошарашенно:
- Здесь? Кащея?!

* * *

Всю ту неделю я была беззаботно счастлива, выскальзывая из постели в прекрасный новый день, заворачиваясь в синие волны, читая на каменных ступеньках, наблюдая, как копошится в свете фонаря ночная листва.
Нам так полюбилось смешливое гостеприимство ребят, что мы не смогли расстаться надолго и в октябре вернемся. А я еще даже рюкзак не успела до конца распаковать, настолько суматошным выдался сентябрь. Впрочем, об этом в другой раз, потому что поспел ужин.
Привет!