Сволочной зайчик (antrum) wrote,
Сволочной зайчик
antrum

Category:

Пейзаж с одноглазой собакой




1.



В ту осень я снимал комнату у пожилой продавщицы Любы. Придя в первый раз осмотреть свое жилище, я глупо спросил:
- Это вся мебель?
В комнате был только дуэт кровати и хромого стула.
- Почему же, есть еще кое-что, - ответила Люба и показала три гвоздя, вбитых в стену.
Так можно жить лишь осенью. Осенью жить так естественно. Ночами подо мной вздыхала кровать, ворочался пружинный панцирь, словно древнее исполинское существо. Наваливались стены, выкрашенные в фиолетовый. Кажется, той же краской Люба маскировала и свою седину...
Окна были низко посажены. Я седлал подоконник, вывешивал ноги на улицу и носком задевал сухую траву. Бедность в этом неспокойном заводском районе была преимуществом. Если и ворвутся грабители, то обронят слезу и червонец. Так жалко смотрелись мои пожитки, вписанные в голую обстановку комнаты.
Калныш, мой институтский приятель, сказал:
- Все же решил войти в эту реку дважды?
Не люблю большие города. Суета, тяжелый воздух и постоянная усталость от людей. Год назад, окончив институт, я вернулся в родной городишко. Могу по памяти нарисовать его карту на ладони, не упустив ни одной скамьи, клумбы, лужи. Аккуратная небольшая жизнь, которой я жил год. Пока не узнал, что Марину оставил муж.
Я приехал, чтобы быть под рукой. Надежда билась во мне, как рыба. Теперь я проживал на улице, где дома сгорбились и постанывали от старости. Хватался за подработки. Ждал ее звонка (напрасно), сам звонил (настырно), выгрызал встречи (нахрапом).
Однажды случайно увидел Марину на улице. В то время каждая русоволосая женщина в сером пальто казалась мне Мариной. Но сейчас повезло: действительно, она. Везло и с погодой: день выдался сухой, бледное солнце гладило крыши и верхушки оголенных тополей. Марина согласилась прогуляться через парк. Я боялся, что между нами неловкой простыней повиснет молчание. Что-то плел, придумывал на ходу, горячо жестикулировал, как мексиканец. Потом мы взошли на мост, и лежащее под ногами черное зеркало пруда остудило мою речь.
- Ты очень хороший, - сказала Марина. - Мне бы стать хотя бы на десять лет младше.
Я любил все проявления ее возраста. Легкие, будто нарисованные, линии от крыльев носа к уголкам рта. Неторопливость. Мягкую горечь в голосе.
Потом ей захотелось вина, и я побежал сквозь пыльные листья. Боялся вернуться и обнаружить, что она ушла, растворилась. Но Марина ждала, теребя свой красный шарф.
Мы сидели на скамейке, от вина кровь жарко льнула к щекам, а губы окрашивались бордовым. Я опять разговорился, черт бы побрал мой язык, а Марина слушала вполуха. Лишь когда я сказал (не помню, к чему): «Даже не знаю, что делать дальше», она ожила: «Например, ждать и искать знаки». При всей моей влюбленности в Марину эти слова так глупо, наивно прозвучали, что я не нашелся, как ответить.
Я вспомнил ее фразу два дня спустя, когда ко мне постучалась хозяйка Люба. В руках у нее было ведро, накрытое грязной тряпкой.
- Знакомая уезжает и раздает свое добро, - басом объяснила она. - Всё расхватали, а на это не нашлось желающих. Может, тебе надо? А нет – так выброшу.
В ведре оказались акварельные краски, несколько кистей и пачка плотной бумаги. Я не рисовал уже года три, но взял ведро из жалости. Кисти были добротные, а краски почти новенькие.
Потом Марина долго не брала трубку. Долго – это две недели. Утром я вырывался из просевшей пружинной сетки, терзал телефон, глотал чай, слушал долгие гудки, курил, опять брался за телефон. Все казалось бессмысленным, в особенности – я сам...
Каждый день я смотрел в окно и недоумевал: что делаю здесь? Здесь, где морщинистые дома кряхтят половицами, с балконов свисают старухи, дымя папиросами, и под каждым кустом лижет свой облезлый бок собака.
В один из таких дней я схватился за содержимое ведра. Во мне кипела злость, помноженная на усталость. Почти бездумно я водил кистью, зарисовывая ненавистный вид из окна, будто надеялся пленить, подчинить себе, уничтожить. Я намерен был порвать бумагу.
Но, как обычно и случается, это он, пейзаж, захватил меня в плен. Рисунок вышел хорошим, пусть я давно и не брался за кисти. Черт возьми, я даже гордился.
Кончились деньги, но от тупых подработок уже тошнило. Тогда я принес рисунок Калнышу, у которого было много полезных знакомств.
- Если кому-то будет нужен маляр, - сказал я, - предложи мою кандидатуру и покажи это.
Добрый Калныш оглядел меня, цокнул языком и полез в шкаф за своим знаменитым конвертом. В тот же вечер я купил чая, сигарет, хлеба. И еще цветные карандаши. Не терпелось нарисовать, как над нашей кривой улицей сомкнутся сумерки – фиолетовые, будто стены моей комнатушки.



2.



Я ему и говорю:
- Продай! Любые деньги заплачу.
А он носом крутит. Мол, часть чужого портфолио. Какое, к черту, портфолио?
Дома у него бардак, квартира кишит разнокалиберными гостями. Кто-то спит под столом, кто-то на столе, кто-то и сам стол - на него тарелку с колбасой поставили.
А я прошу, чуть не плача:
- Продай!
Здесь все мое детство. Домишечки беззащитные, под фонарем одноглазый песик лапу задрал, на скамейке пожилые сплетницы сидят, в платки кутаются. Небо серое, бока у домов желтые, а песик белый в пятнышко.
В общем, содрал Вадька за рисунок триста, больше у меня не было. Сказал, что все до копейки отдаст художнику – тот как раз на мели.
Повесила над кроватью. Говорят, человек в первые минуты, как проснется, особенно чувствителен. Вот уже месяц, проснувшись, я встречаю свое детство. Глядишь, стану добрее.
С возрастом я забыла о жалости. Иногда это пугает. Но, если вспомнить, сколько раз были безжалостны ко мне - как тут не очерстветь.
Неделю назад в книжном познакомилась с парнем. Я везде умею... Худенький, легкий. Только молчаливый, так ничего и не узнала о нем. Гуляли два вечера подряд по холоду и ветру, потом сидели в кафешке, грелись чаем и коньяком. А мне так погано было. Зимой одиночество к горлу подступает: если некому обнять, хоть в петлю лезь. Рассыпаю перед парнем улыбки, как жемчуга, а он молчит. Ему, кажется, все равно, с кем чаевничать.
На третий день придумала, что негде переночевать. Мол, забыла у подружки ключи, а дозвониться не могу. Белыми нитками, конечно. Пошли к нему. В переулке сугробы по колено и узенькая дорожка протоптана в арку.
Дома у него воняет кислой капустой и старостью. Он снимает комнатку у какой-то карги. Тусклые лампочки, ветхие обои, на них тараканы, будто виноградные гроздья... А в комнатушке кровать, стул и ведро.
Чего я только не делала, лишь бы одну ночь поспать, обняв кого-то. А этот чурбан отдал мне кровать, а сам – на холодный пол. Выходит, ему приятнее замерзнуть до смерти, чем ко мне прикоснуться. Лежу, по щекам злые слезы, и думаю: что я делаю здесь? Грязь, вонища, за стенкой старуха перхает... И кровать такая, что не выспишься. Лег – и упал в скрипучую пропасть...
Заснула почти на рассвете. А он рано на работу ушел, сказал, чтобы я ни в чем себя не стесняла, мол, его хозяйка добрая. У меня тело тяжелое, вязкое – не могу оторваться от этих ветхих простыней.
Утром продрала глаза – лежу в чужой грязной комнате. И такая злоба на меня нашла, словами не передать. Оделась, волосы ладонью пригладила... Тут за дверью голоса. Старуха кому-то:
- Я только что проснулась, голубка, не видела его еще. Постучитесь к нему. Я пока чайник поставлю. Вы совсем замерзли, губы вон белые.
Стук. Я говорю:
- Войдите.
На пороге женщина. Симпатичная, только не первой свежести. И так смотрит, что сразу ясно – не просто какая-то знакомая.
- Нет его? А когда будет?
- Вечером, - говорю. - Но мы сразу же идем в кино. Что-то передать?
Она улыбнулась кривенько и ушла. Бабкин чай пить не стала. А мне полегчало. Хоть как-то отомстила этому чурбану.
А сейчас смотрю на рисунок и думаю: злая стала, совсем злая. Но хорошо ведь, что такие мысли в голову идут. Значит, есть еще дорога назад.
Какой молодец этот художник. Сделать бы ему что-то приятное. Шарф, что ли, связать? Точно. Свяжу теплый серый шарф и передам через Вадьку.



3.



Мальчик-рысь, голубые глаза, пушистая кисточка ресниц. Тонкий, нежный, молочно-бледная кожа. Господи, какой же нежный.
И ведь некрасив. Улыбаясь, кривит тонкие губы, морщинки разбегаются от глаз. И ведь не мой типаж - тепло-каштановые волосы, глаза яркие, как у манекена. Высокий дребезжащий голос.
С Игорьком я ощущала себя свечой, вокруг которой вьется хрупкий мотылек. Такой соблазн - привязать, поглотить, вобрать в себя целиком. Даже стерла телефонный номер, чтобы не поддаться искушению.
А вчера, снова ложась в холодную постель, поняла: еще одна зимняя ночь без чьего-то дыхания рядом - и я сойду с ума.
Глупо, конечно, но я уступила своей блажи. И проснулась уверенной, что люблю этого мальчика. Пришла к нему, с губ вот-вот сорвутся слова, налитые нежностью. Но оказалось, что Игорек уже нашел себе пару. Славная такая, беленькая и тонкая, будто капроновая струна. Я стояла в дверях, изнемогала под тяжестью зимнего пальто и своих тридцати семи, и думала: что я здесь делаю?
Удивительно, как легко отыскала дорогу в этих путаных улочках. Сейчас все белое, сверкает, кусты присыпаны серебряной крупой. Район выглядит по-другому. А в прошлый раз был темный осенний день. Я шлепала по лужам и несла накрытое тряпкой ведро.
Игорек – талантливый мальчик. Жаль, разуверился в себе и давно уж бросил рисовать. Я придумала целую аферу. Загадками говорила про знаки, выведала у общих знакомых адрес и попросила хозяйку передать ему кисти и краски.
Надеюсь, из этого ребячества вышел хоть какой-то толк, мальчик-рысь.
Tags: дом №12
Subscribe

  • (no subject)

    Уехала к бабуле, загодя передав ключи от квартиры сестре Жене, чтобы присматривала за всеми. Запирая дверь, поняла: черт, не знаю, какой из двух…

  • (no subject)

    В некоторые жизненные периоды чувствую себя той дамой из "Джонатана Стренджа и мистера Норрелла" с ало-белой розой, запечатавшей губы заклятием…

  • итоги года

    1. Я помню одну детскую площадку, мимо которой мы с мамой часто проезжали в троллейбусе. Средь лестниц и цветных турников возвышалась нарядная ракета…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 79 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Уехала к бабуле, загодя передав ключи от квартиры сестре Жене, чтобы присматривала за всеми. Запирая дверь, поняла: черт, не знаю, какой из двух…

  • (no subject)

    В некоторые жизненные периоды чувствую себя той дамой из "Джонатана Стренджа и мистера Норрелла" с ало-белой розой, запечатавшей губы заклятием…

  • итоги года

    1. Я помню одну детскую площадку, мимо которой мы с мамой часто проезжали в троллейбусе. Средь лестниц и цветных турников возвышалась нарядная ракета…