September 7th, 2008

лестница, собака

(no subject)

Было очень темно и пусто, и больше всего хотелось скукожиться на скамейке в нелепейшей, бесстыдной истерике. Если честно, я рада, что потеряла ключ. Невозможно было бы находиться в замкнутом пространстве наедине с новостью, которая тяжело утвердилась в голове. Умер. Необратимость.

И единственным, что не давало согнуться пополам, был огонек сигареты, краснеющий под козырьком у соседнего подъезда. Во мне ворочался страх: вдруг курильщик подойдет, проявляя невыносимую и ненужную участливость. Или продолжит стоять и, чего доброго, будет мучиться совестью: не утешил. Огорчится на ночь глядя...

Курильщик - точнее, огонек - оставался недвижим, и чуть позже я поняла, что это сияет лампочка домофона. Окинула взглядом дом. У каждого подъезда стоял безмолвный и неподвижный курильщик. Пять воображаемых ангелов стерегли мой рассудок. Теперь всегда буду благодарна домофонам.

Укладывалась спать в таком смятении, что прописала и оставила на видном месте утреннюю последовательность действий:
1. Поставить чайник.
2. Вызвать такси.
3. Помыться.
4. Собраться.

Смешнейший список, придерживаться которого не получилось. Все утро обнимала кота и играла с котенком, пока до выхода не осталось пять минут. Пыталась втиснуть туда холодный душ, натягивание недосохшей одежды, форсирование волос. Конечно же, безуспешно.

Близкие люди пускают корни или в моей голове, или в сердце. И если я так растеряна, столкнувшись со смертью (необратимостью) того, кто застрял лишь в голове, то что же будет... Что же будет?

А наступивший вторник вытряс, как авоську, и нагрузил многим, многим. И я, легко подбирающая слова, не знаю, как об этом говорить. Выпитый день плещется из стороны в сторону, не находя выхода.

И если уж рассказывать, то кому-нибудь, кто просто тычет пальцем в мир, испытывая не то на прочность, не то на предсказуемость. Только в чей-то холодный интерес и можно окунуть этот ужас, чувство вины и недоумение.

Глупо звучит, но не знаю, что делать с дедушкиными смсками. Наверное, пусть будут, пока не расшибу телефон во время очередных полетов на качелях.